Маметт и Дженни
Jul. 2nd, 2003 05:13 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
greenadineВчера был очень богатый вечер в гостях у французских друзей - пожилой пары Маметт и Апи. Каждый раз Маметт преподносит какую-нибудь историю, но вчера было просто что-то исключительное, я пожалела, что нет диктофона, и сказала ей, что пора писать книгу.
Я не умею рассказывать так, как Маметт, но записать хочется.
История первая. Во время путешествия в Мексику, они заехали в какую-то глухую деревню, где до них белые люди не бывали. Мексиканская девочка Йозефина лет 7-8, первый раз видевшая "бледнолицых", все время пыталась раздеть их, чтобы проверить, такие ли они белые под одеждой, как на выступающих из-под одежды частях.
Эта же девочка не умела воспринимать картинки. Когда Мамет показала ей какую-то привезенную с собой открытку, та пожала плечами и убежала. Её мозг "не видел", не был научен распознавать изображения среди цветных пятен.
История с цветом кожи напомнила мне рассказ Мопассана, где молодой человек привез свою чернокожую невесту знакомиться с родителями - французскими крестьянами, и они спросили, не пачкает ли ее кожа одежды (кстати, если кто-то знает, как называется этот рассказ, буду благодарна, не нашла). Я сказала об этом Маметт, и она тут же вспомнила вторую историю, которая произошла в 60 годы.
Маметт тогда жила одна с дочкой лет шести в Пикарди (регион к северу от Парижа), в большом доме. Однажды ей позвонила знакомая. Она искала человека, у которого был бы большой дом, не расиста, который может принять у себя на какое-то время негритянку с Мартиники (или Гваделупы, тут память подводит Маметт) с двумя детьми. Так Маметт узнала о Дженни и дала согласие на ее приезд.
Дженни приехала во Францию за 5 лет до этого, убирала на дому ("au noir", каламбурит Маметт), на заработанные деньги купила комнатку, и теперь забирала детей к себе.
Она должна была встретить их с самолета и приехать в деревню к Маметт. Для начал она опоздала к прибытию самолета, и когда наконец добралась до аэропорта, то нашла своих детей в Красном Кресте. Вернуться из аэропорта тоже было нетривиально: в день ходило только два поезда, утром и вечером. На утренний поезд они тоже опоздали, позвонили предупредить, что приедут следующим.
Когда Маметт приехала встречать Дженни на станцию, с поезда вышла пара пикарских крестьях, в которых сложно было заподозрить негритянку с двумя детьми. Начальник станции подтвердил, что никаких других поездов в тот день не было, и никаких пассажиров больше не выходило. На полуриторический вопрос "и где же они?", предложил позвонить на предыдущие станции, поспрашивать.
Путешественников нашли за две станции до нужной. Когда их приехали забирать, рядом с Дженни, красавицей-негритянкой, сидели "два черных шарика, укутанных во множество слоев ярко-розовых и оранжевых тканей".
Был ноябрь, и Дженни купила мальчишкам обувь. Так вот, после приветствий оказалось, что мальчишки дойти до машины не могут: у них на ногах туфли! "Peux pas marcher, ai des chaussures!" А ходить, точнее, бегать они умеют только босиком. Пришлось обувь снять, и проблема была решена.
Через неделю после приезда, Маметт решила, что ребятам пора искупаться. Она привела их в ванную, где в воде уже сидела её дочка, примерно того же возраста, что и ребята. Увидев белоснежнуй ванну и розовокожую девочку, мальчишки наотрез отказались мыться, мотивируя это тем, что они, такие черные, все испачкают. "Pas possible, on va tout coysser!", и к тому же сами станут белыми, как Titanne ("petite Anne"), а это уже совсем ни в какие ворота. Пришлось приучать их постепенно: сначала ручки мыть ("Видите, они не белеют!"), потом все остальное.
Там же в ванной произошло откровение: мальчишки увидели себя в зеркале. Сколько было крику! Они испугались собственного изображения, которого никогда до этого не видели.
С изображениями вообще было сложно - книжек с картинками они раньше не видели, и картинки распознавать не умели, как та мексиканская девочка Йозефина. Маметт даже посоветовалась с педиатром по этому повода, но та заверила, что это совершенно нормально, детям нужно время, чтобы научиться видеть на картинках предметы.
В попытках научить ребять видеть изображения, Маметт однажды повела дочку и двух мальчишек в кино, на фильм Диснея. Свет в зале погас, и мальчишки тут же заснули. Как птички, чью клетку закрывают куском ткани.
Дженни не выпускала мальчишек за пределы сада. Как-то, улучив момент, Маметт спросил, почему. И Дженни ответила: "Они не знают, что они черные, и я не хочу, чтобы они узнали об этом таким образом." Да, легко себе представить, какой фурор на пикарских крестьян и их ребятишек произвели бы два негритенка, шествующие в булочную.
Мальчишки пели, плясали и радовались по любому поводу. В декабре Маметт выяснила, что они не знают, что такое рождество. Им объяснили, что это праздник, когда детям дарят подарки.
Утром 24 декабря Маметт была разбужена парой негритят, которые прыгали у нее на животе и кричали: "Сегодня день, когда Titanne получит подарки!" Они даже не подумали, что им тоже будут подарки, но это не мешало им радоваться за других.
За столом они никогда не начинали есть раньше Маметт, говоря: Мама Anne, возьми себе кусочек ("Prends un p'tit bout pour toi, maman d'Anne")!
А однажды, вернувшись с работы, Маметт обнаружила, что ни Дженни, ни ребятишек дома нет. Она не нашла никакой записки, и стала расспрашивать соседей. Одна соседка сказала, что слышала шум такси.
Знакомая, сосватавшая Дженни Маметт, объяснила это так, что Дженни чувствовала себя слишком обязанной, и поэтому уехала. Маметт не стала ее разыскивать, хоть и жалеет, что ничего не знает о судьбе Дженни и мальчишек.
Я не умею рассказывать так, как Маметт, но записать хочется.
История первая. Во время путешествия в Мексику, они заехали в какую-то глухую деревню, где до них белые люди не бывали. Мексиканская девочка Йозефина лет 7-8, первый раз видевшая "бледнолицых", все время пыталась раздеть их, чтобы проверить, такие ли они белые под одеждой, как на выступающих из-под одежды частях.
Эта же девочка не умела воспринимать картинки. Когда Мамет показала ей какую-то привезенную с собой открытку, та пожала плечами и убежала. Её мозг "не видел", не был научен распознавать изображения среди цветных пятен.
История с цветом кожи напомнила мне рассказ Мопассана, где молодой человек привез свою чернокожую невесту знакомиться с родителями - французскими крестьянами, и они спросили, не пачкает ли ее кожа одежды (кстати, если кто-то знает, как называется этот рассказ, буду благодарна, не нашла). Я сказала об этом Маметт, и она тут же вспомнила вторую историю, которая произошла в 60 годы.
Маметт тогда жила одна с дочкой лет шести в Пикарди (регион к северу от Парижа), в большом доме. Однажды ей позвонила знакомая. Она искала человека, у которого был бы большой дом, не расиста, который может принять у себя на какое-то время негритянку с Мартиники (или Гваделупы, тут память подводит Маметт) с двумя детьми. Так Маметт узнала о Дженни и дала согласие на ее приезд.
Дженни приехала во Францию за 5 лет до этого, убирала на дому ("au noir", каламбурит Маметт), на заработанные деньги купила комнатку, и теперь забирала детей к себе.
Она должна была встретить их с самолета и приехать в деревню к Маметт. Для начал она опоздала к прибытию самолета, и когда наконец добралась до аэропорта, то нашла своих детей в Красном Кресте. Вернуться из аэропорта тоже было нетривиально: в день ходило только два поезда, утром и вечером. На утренний поезд они тоже опоздали, позвонили предупредить, что приедут следующим.
Когда Маметт приехала встречать Дженни на станцию, с поезда вышла пара пикарских крестьях, в которых сложно было заподозрить негритянку с двумя детьми. Начальник станции подтвердил, что никаких других поездов в тот день не было, и никаких пассажиров больше не выходило. На полуриторический вопрос "и где же они?", предложил позвонить на предыдущие станции, поспрашивать.
Путешественников нашли за две станции до нужной. Когда их приехали забирать, рядом с Дженни, красавицей-негритянкой, сидели "два черных шарика, укутанных во множество слоев ярко-розовых и оранжевых тканей".
Был ноябрь, и Дженни купила мальчишкам обувь. Так вот, после приветствий оказалось, что мальчишки дойти до машины не могут: у них на ногах туфли! "Peux pas marcher, ai des chaussures!" А ходить, точнее, бегать они умеют только босиком. Пришлось обувь снять, и проблема была решена.
Через неделю после приезда, Маметт решила, что ребятам пора искупаться. Она привела их в ванную, где в воде уже сидела её дочка, примерно того же возраста, что и ребята. Увидев белоснежнуй ванну и розовокожую девочку, мальчишки наотрез отказались мыться, мотивируя это тем, что они, такие черные, все испачкают. "Pas possible, on va tout coysser!", и к тому же сами станут белыми, как Titanne ("petite Anne"), а это уже совсем ни в какие ворота. Пришлось приучать их постепенно: сначала ручки мыть ("Видите, они не белеют!"), потом все остальное.
Там же в ванной произошло откровение: мальчишки увидели себя в зеркале. Сколько было крику! Они испугались собственного изображения, которого никогда до этого не видели.
С изображениями вообще было сложно - книжек с картинками они раньше не видели, и картинки распознавать не умели, как та мексиканская девочка Йозефина. Маметт даже посоветовалась с педиатром по этому повода, но та заверила, что это совершенно нормально, детям нужно время, чтобы научиться видеть на картинках предметы.
В попытках научить ребять видеть изображения, Маметт однажды повела дочку и двух мальчишек в кино, на фильм Диснея. Свет в зале погас, и мальчишки тут же заснули. Как птички, чью клетку закрывают куском ткани.
Дженни не выпускала мальчишек за пределы сада. Как-то, улучив момент, Маметт спросил, почему. И Дженни ответила: "Они не знают, что они черные, и я не хочу, чтобы они узнали об этом таким образом." Да, легко себе представить, какой фурор на пикарских крестьян и их ребятишек произвели бы два негритенка, шествующие в булочную.
Мальчишки пели, плясали и радовались по любому поводу. В декабре Маметт выяснила, что они не знают, что такое рождество. Им объяснили, что это праздник, когда детям дарят подарки.
Утром 24 декабря Маметт была разбужена парой негритят, которые прыгали у нее на животе и кричали: "Сегодня день, когда Titanne получит подарки!" Они даже не подумали, что им тоже будут подарки, но это не мешало им радоваться за других.
За столом они никогда не начинали есть раньше Маметт, говоря: Мама Anne, возьми себе кусочек ("Prends un p'tit bout pour toi, maman d'Anne")!
А однажды, вернувшись с работы, Маметт обнаружила, что ни Дженни, ни ребятишек дома нет. Она не нашла никакой записки, и стала расспрашивать соседей. Одна соседка сказала, что слышала шум такси.
Знакомая, сосватавшая Дженни Маметт, объяснила это так, что Дженни чувствовала себя слишком обязанной, и поэтому уехала. Маметт не стала ее разыскивать, хоть и жалеет, что ничего не знает о судьбе Дженни и мальчишек.
