ESARINTULOMDPCFBVHGJQZYXKW
Jun. 11th, 2015 01:43 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
greenadineНет, это не кошка прошлась по клавиатуре.
Это список букв французского алфавита в порядке частотности использования.
Для чего это нужно?
Если вы парализованы и у вас двигается только одно веко, то этот код ускоряет возможность диктовки слов. Французский журналист Jean-Dominique Bauby таким образом - моргая - надиктовал целую книгу под названием Le Scaphandre et le Papillon (переведена на русский под названием "Скафандр и бабочка" и экранизирована) про "синдром запертого человека" (или синдром изоляции), когда сознание и интеллектуальные способности в полной сохранности, но нет возможности двигаться и общаться.
По-английски этот синдром известен под названием locked-in syndrome, вот тут про него интересная передача (на англ.), где человек, переживший такой опыт, рассказывает о нём при помощи компьютерного голоса.
Французская Википедия говорит, что возможность общения, даже такая ограниченная, как при помощи моргания или движения одного пальца, является определяющей в жизненном прогнозе при синдроме изоляции.
В слуаче Angèle Lieby (книжка которой позавчера прыгнула мне в руки из ящика Б/Ушных книг в Alliance Française) это был не синдром изляции, а аутоиммунный энцефалит под названием Bickerstaff's syndrome: окружающие и врачи считали, что она в коме, а между тем она была в сознании, всё слышала и чувствовала, в том числе и боль, часто нестерпимую, от медицинских операций, которые совершали над её телом... Она выздоровела и написала об этом опыте книгу Une larme m'a sauvée, которая читается на одном дыхании.
В конце книги она пишет (стр. 177, перевод мой): "После моего случая нельзя будет заключить, что человеку не больно потому, что он совершенно неподвижен. (...) Облегчение боли, физической и моральной, должно быть главной заботой лечащего персонала, каким бы ни было состояние больного. (...) Я считаю, что по сути, наше отношение определяется просто: пока человек находится в кровати, а не в гробу, мы должны считать, что он способен чувствовать плохое и хорошее, пользу и вред." Даже если он не подаёт никаких признаков наличия сознания. Мы должны исходить из предпосылки, что он всё слышит и чувствует. Можно разговаривать с ним, нежно массировать ноги или руки и стараться почувствовать, что будет правильно сделать в этот момент.
Всё это - опыты, призванные задуматься о том, кто мы на самом деле, и помочь нам осознать, что тело - это кокон, а душа - бабочка, которая вырвается из этого кокона в определённый момент... И когда мы остаёмся наедине с собой - как в таких опытах, как эти, и в любом случае - в старости и в конце жизни, - то как же мы будем благодарны себе, если заранее позаботились о том, чтобы не ставить ощущение счастья и благополучия в зависимость от внешних факторов (включая состояние тела), и научились управлять им, этим внутренним состоянием, жить жизнью души!
Что может быть важнее?
Это список букв французского алфавита в порядке частотности использования.
Для чего это нужно?
Если вы парализованы и у вас двигается только одно веко, то этот код ускоряет возможность диктовки слов. Французский журналист Jean-Dominique Bauby таким образом - моргая - надиктовал целую книгу под названием Le Scaphandre et le Papillon (переведена на русский под названием "Скафандр и бабочка" и экранизирована) про "синдром запертого человека" (или синдром изоляции), когда сознание и интеллектуальные способности в полной сохранности, но нет возможности двигаться и общаться.
По-английски этот синдром известен под названием locked-in syndrome, вот тут про него интересная передача (на англ.), где человек, переживший такой опыт, рассказывает о нём при помощи компьютерного голоса.
Французская Википедия говорит, что возможность общения, даже такая ограниченная, как при помощи моргания или движения одного пальца, является определяющей в жизненном прогнозе при синдроме изоляции.
В слуаче Angèle Lieby (книжка которой позавчера прыгнула мне в руки из ящика Б/Ушных книг в Alliance Française) это был не синдром изляции, а аутоиммунный энцефалит под названием Bickerstaff's syndrome: окружающие и врачи считали, что она в коме, а между тем она была в сознании, всё слышала и чувствовала, в том числе и боль, часто нестерпимую, от медицинских операций, которые совершали над её телом... Она выздоровела и написала об этом опыте книгу Une larme m'a sauvée, которая читается на одном дыхании.
В конце книги она пишет (стр. 177, перевод мой): "После моего случая нельзя будет заключить, что человеку не больно потому, что он совершенно неподвижен. (...) Облегчение боли, физической и моральной, должно быть главной заботой лечащего персонала, каким бы ни было состояние больного. (...) Я считаю, что по сути, наше отношение определяется просто: пока человек находится в кровати, а не в гробу, мы должны считать, что он способен чувствовать плохое и хорошее, пользу и вред." Даже если он не подаёт никаких признаков наличия сознания. Мы должны исходить из предпосылки, что он всё слышит и чувствует. Можно разговаривать с ним, нежно массировать ноги или руки и стараться почувствовать, что будет правильно сделать в этот момент.
Всё это - опыты, призванные задуматься о том, кто мы на самом деле, и помочь нам осознать, что тело - это кокон, а душа - бабочка, которая вырвается из этого кокона в определённый момент... И когда мы остаёмся наедине с собой - как в таких опытах, как эти, и в любом случае - в старости и в конце жизни, - то как же мы будем благодарны себе, если заранее позаботились о том, чтобы не ставить ощущение счастья и благополучия в зависимость от внешних факторов (включая состояние тела), и научились управлять им, этим внутренним состоянием, жить жизнью души!
Что может быть важнее?
